Barnaul 22 запускает новую рубрику «Однажды в прошлом»

В ней участники нашего сообщества могут поделиться своими воспоминаниями о жизни в Барнауле и Алтайском крае во времена СССР, лихие и родные 90-е и недавние 2000-е. Мы ждем ваши истории! 

Воспоминания Евгения Бахилина
о непростой жизни в Барнауле в 90-х!

«Ульяновск. Я родился в 91 году. В семье у родителей моих три ребенка. Папа работал на авиастроительном заводе. Стояли в очередь на получение квартиры. Но пришел другой собственник на завод, списки порвал и поставил всех своих в очередь. А потом завод закрыли, работы нет, вопрос: «что делать?». Папа с двумя товарищами организовали шабашку. У папы были инструменты, у товарища мотоцикл, у третьего какие-то связи. Втроем стали ездить по городу застеклять людям балконы, какая-то прибыль была. Потом у людей кончились деньги, заказы перестали идти, и снова встал вопрос, что делать. Тогда папа сказал: едем в Барнаул, у него там мать в деревне, земля есть и есть возможность найти работу в трамвайном депо. Моя мама не хотела ехать, отпиралась. Папа сказал, что надо. И всей семьей стали переезжать. В последствии выяснилось, что этот шаг нас спас. В Ульяновске было бы очень тяжело.

Переезжаем в Барнаул. На поезде. Помню какую-то пересадочную станцию. Мама плачет, мы детьми втроем вокруг нее играем и утешаем, что все будет хорошо. Когда подрос, выяснил, что наши билеты тогда кому-то перепродали и мы застряли на вокзале. И папа пошел решать этот вопрос: заплатил кому-то взятку двумя бутылками водки. Тогда водка шла как валюта. У нас никто не пил, но хранили ее как ценность. И рассчитывались в случае нужды.

В Барнауле пошел в первый класс. Получили какую-то гуманитарную помощь - там были макароны, горох и чипсы. Не знаю что за чипсы, но помню, как каждое утро на протяжении месяца мне давали с собой в школу пакетик.

Помню: мне 8 лет и Новый год. Навсегда запомнил, о чем говорили родители: «Три девятки - не к добру, слава богу, год прошел (1999), надеемся, следующий год будет лучше».

В те времена во дворах были вечные копки, бесконечные траншеи, которые месяцами стоят просто раскопанные, и работ там никаких не ведут. Нам, детворе, это в радость - веселье и приключение лазать по этим ямам. В одной из ям я получил глубокий шрам на плече, зацепившись об арматуру. Под окнами, когда на улице тепло, вечные пьянки на лавочках. По улицам шатается быдло, пристают гопники. Рядом с нами был дом, в котором было много наркоманов. На улице прям во дворах валялись шприцы. Однажды нам как-то дяди предлагали уколоться, мы испугались и убежали. Как-то видели на лестничном проходе наркомана под дозой - зрелище угнетающее.

Будучи школотой зеленой, мы часто бывали в гостях у одноклассников и дворовых друзей. Кто-то жил примерно как мы: семьи не голодали, но сильно экономили. Кто-то жил сильно хуже, чем мы: в квартирах полный трэш, и площадь жилья очень маленькая. Кто-то в общагах жил. Надо понимать, что это все были более-менее успешные семьи, в неуспешных был голод и наркомания, и туда мы не ходили.

Папа работал в трамвайке, а мама была оператором на пейджерах. Сначала мы жили вшестером в двушке (родители, бабушка, трое нас детей), потом переехали в квартиру 74 кв м. Вещи всегда покупали на рынках, китайщина. Но еда была всегда, потому что была земля. Родители выращивали овощи, много картошки. Из покупного иногда мясо, чаще было что-то соевое, типа сырки какие-то. Из белка был еще творог - свой, деревенский. Вместо сливочного масла было что-то типа маргарина, который мазали на хлеб. Еще покупали «шоколадное масло», по сути маргарин со вкусом шоколада. А во двор приезжала молочная машина, и это было шикарно - молочко на розлив».